-
Париж, Вандомская площадь, бутик Charvet: уинстон-черчилльские бабочки в горошек на прилавках, продавцы в двубортных блейзерах и брюках из серой фланели; цены, от которых не дрогнет бровь разве что у завсегдатая лавок улицы Сент-Джеймс. Внезапно мне становится не до брюк и не до цен. Первый раз я видел эти скулы, губы, карие глаза в «Играй, как Бекхэм», последний – в «Анне Карениной». И никогда – вживую. Сейчас губы что-то переспрашивают у блейзера, глаза улыбаются бабочкам, шоколадное каре одобрительно кивает в ответ на предложение пройти в примерочную. «Мисс Найтли, хелло! Какая встреча! У нас ведь с вами завтра интервью», – почти произношу я, как мимолетное видение в черной кожаной куртке и скинни-джинсах цвета хаки исчезает в направлении примерочной в сопровождении похожей на дуэнью леди и скучающего джентльмена пропорций телохранителя.
– Я заказала рубашку, обычную, очень-очень простую, – отвечает, отсмеявшись, Кира, когда я для порядка интересуюсь у нее, ужели то она была вчера в бутике. – Никогда до этого я туда не заглядывала. Зато уже много лет восхищаюсь рубашками парикмахера Одиль Жильбер (француженка Жильбер помимо работы с Кирой отвечала за прически на съемках у грандов вроде Ричарда Аведона и Паоло Роверси и на площадке фильма «Мария-Антуанетта» Софии Копполы. – Прим. ред. . Но только недавно я поинтересовалась у Одиль, где же она покупает эти свои рубашки. Оказалось, здесь! Знаете, для меня целая проблема – найти рубашку, которая хорошо бы на мне сидела.
Сейчас на 29-летней Найтли комплиментарный розовый пуловер, габардиновая прямая юбка до колена с рисунком под шотландский твид, лодочки на среднем каблуке (долго ходить на высоких шпильках актриса, как признается она сама, не в состоянии. «Chanel, Chanel, Chanel», – перечисляет актриса марки вещей, но это и так понятно. Мы беседуем в ювелирном салоне французской марки все на той же Вандомской площади.
