Новости о макияже глаз

1 Практически любая хозяйка попадала в не очень приятную ситуацию, когда гости объявляли о своём визите буквально за полчаса. И ладно, если это близкая подруга, ну а если это свекровь с внезапной проверкой под предлогом «была рядом – решила зайти»?

А дома – гора посуды, грязные полы и не чищенные зеркала? Катастрофа! Наши советы помогут спасти ваше лицо и мир в семье. Главный принцип «скоростной уборки» – главное не качество, а внешний вид! Запаситесь тряпочками из микрофибры, моющими веществами – и вперёд! Все лишнее – в шкафчик! Начинать уборку следует с кухни – здесь вы проводите большую часть своего времени, а, значит, и уборка этой комнаты займёт больше времени, чем какой-либо другой территории в квартире.

Хочу сказать по поводу вчерашних "Комментов" на тему яркости участников. Дорогая Татьяна яркая, красивая и умная женщина. Она - настоящая. Ей веришь, сопереживаешь, радуешься за нее. И ей не нужны все эти дешевые штучки - готика, яркий макияж, томное закатывание глаз, желание откусить чью-то Голову, жесты с поднятым средним пальцем. Она абсолютно достойно представляет себя на данном большом проекте, в пример некоторым другим участникам. И очень печально, что кого-то впечатляет клоунада и толстый слой "Штукатурки". Проект о сверхспособностях человека, это не "Дом-2" и не"топ-модель по-русски".

Февраль никак не сдает позиций, хорошо еще, что год не високосный. Вся надежда на весну, на ее неизменные перемены. Город, маленький город, в котором все друг друга знают, судачат о том, кто женился, кто влюбился. Кстати о любви… Я влюблена. И моя зазноба об этом знает, но не отвечает на порывы моей души. Высокий, красивый, весь такой почти положительный. Именно почти. Потому что находится в поиске своей второй половины и пробует эти половины налево и направо. Буду лучше думать, что только направо. А еще у меня есть муж и ребенок. С ними я дружу.
Томно кладу ногу на ногу. Я в черном платье и в черных колготках, шпилька двенадцать сантиметров, а толку? Риторический вопрос. Снимаю одну туфлю и ставлю перед собой. Изгиб, грация, осанка – все присутствует в ней. Стоит и спрашивает: а в тебе это есть? Издевается. Туфли 38 размера, на подошве странный рисунок, как отпечатки пальцев чьей-то руки. Удивительные витиеватые линии переплетаются с отмерянными мной метрами. Последняя модель, пик сезона. Чего же ему не хватает? Видимо не в туфлях дело. А в чем? Начинаю копаться в себе.
Вот сегодня опять приходил на кофе. Такое случается на его рабочем месте. Сотрудники достали, дел навалилось невпроворот, хочется уюта и тишины, а тут еще начальник чего-нибудь требует. И все срочно, нужно, но скучно. Тогда Он звонит мне и просит политического убежища. Я встречаю его улыбкой и свежезаваренным кофе. Он садится в кресло, ставшее почти домашним, и наслаждается спокойствием. А мне не до спокойствия, внутри все летит и обрывается при встрече с его взглядом. И Он об этом знает.
В прошлую пятницу я праздновала свой день рождения – юбилей, 30 лет. Компания подружек (кто в полете, кто в загуле) в огнях дискотечной музыки, пили водку, делились наболевшим. Но самое главное – фотосессия, чтобы было, что вспомнить в старости. Читали одностишия, шли в отрыв, кружили мужской половине зала головы, ну, по крайней мере, так думали. А Он… Он кружил головы (и не только) женской половине зала. Как же мне хотелось, чтобы эта половина была сосредоточена только во мне! Два медленных танца – это все, что перепало на мою долю. А потом бабочки в моем животе перестали трепетать своими нежными крылышками. Их заменила жгучая ревность и обида. На его коленях ворковала барышня, шепча что-то в его ухо, именно в то, на котором живет мной любимая родинка. Я понимаю, когда вокруг зашкаливают децибелы музыки минимальная близость к уху собеседника – оптимальный вариант, ну, а колени-то его здесь причем? Диванчик то ведь помягче будет…
Конечно, от увиденного я напилась. И далеко не минеральной воды, а самой настоящей водки. Дома в четыре утра меня ждал муж с розами и шампанским, весь такой свой и домашний. Но, Боже, как же хотелось чужого и далекого! Ему-то утром я и позвонила. Хотя по правилам мужской охоты девушке этого делать ни в коем случае нельзя. Но какие там правила. Душа призывает высказаться, и слова никак не хотят оставаться внутри, как ни запихивай. Вот тут Остапа понесло. Меня, то есть. Люблю, не могу, и все такое. А Он, оказывается, не любит и может. У меня, видишь ли, есть муж и ребенок, а у него искания. Что тут еще скажешь? Говорить в открытую силы закончились, но в телефоне есть еще функция SMS. И эта самая функция была отработана мною раз двадцать за день, а когда слова закончились, я отправляла пустое сообщение. Видимо, настало все-таки это опустошение души, излилась вся. Ответа на свои излияния я не дождалась. Все. Это – конец, решила я для себя и выключила разрядившийся телефон.
Начавшиеся рабочие будни были встревожены звонком, ЕГО звонком. Да, его опять одолела скука и Он жаждет пристанища. Я поправляю макияж и прическу, завариваю ему кофе, и жду его прихода, сцепив в замке руки. Уговариваю себя отстраниться, обидеться, надув губки, но улыбка предательски появляется на лице, а сердце своим стуком снова будит уснувших бабочек. Он смотрит на меня, и я понимаю: все, пропала. Мысли путаются, слова теряются, руки холодеют. И все повторяется как ритуал: кофе, разговор, поцелуй и прощание. С тем только различием, что Он знает, что творится в моем влюбленном женском организме.
Одно радует – до субботы еще три рабочих дня.

Действительно, умиляет нелепость ситуации, когда ненавистная школа за один день превращается во "Второй дом", изрядно заебавшие учителя - в "мудрых наставников", а уебки - одноклассники - в "родных людей, которых мы никогда не забудем" и бла - бла - бла. Упитанные кобылы в белых гольфиках и неуместных платьицах а-ля большая мечта педофила рыдают навзрыд, размазывая блядский макияж под аккомпанемент бездарных стишков и песенок. Ах, "Девочки Оплакивают Ушедшее Детство". Вот только большинство из них расстались с ним лет этак в 14-15, в разном подъезде или в чужой квартире после нескольких банок ягуара. Последний звонок - праздник со слезами на глазах. Со слезами при Виде очередной партии повзрослевшего быдла в частности и безвозвратно проёбанного поколения в целом.

Большинство представительниц прекрасного пола проводят на работе по 8 часов пять дней в неделю, но бывают и двенадцатичасовые смены. Все это время нужно поддерживать ухоженный вид. Идеальный вариант - сделать основной макияж перед выходом из дома, а потом просто периодически его реставрировать.
Для этого понадобятся:
Подводка. Время от времени необходимо поправлять стрелки, особенно на нижнем веке.
Маленькая хитрость: если вы чувствуете, что глаза устали, то сделать их ярче и выразительнее можно, подведя веки светлым карандашом.
Помада или блеск для губ.
Карандаш для губ. Универсальный вариант, сочетающийся с любым оттенком, - телесный.
Румяна.
Замаскировать неровности на коже, скрыть темные круги под глазами поможет консилер. Дорожная косметичка Любите путешествовать?
А может, частенько ездите в командировки? Для поездок лучше собрать отдельный набор, состоящий из многоцелевых средств и косметики в мини-упаковках. Конечно, придется немного потратиться, но зато можно сэкономить место. Итак, берем в дорогу:  
1. Средства ухода: двухцелевой тоник: удаление косметики + очищение кожи; крем для век;   инструменты для макияжа (ну, или хотя бы ватные диски. Возможно, еще понадобятся: увлажняющий гель для душа, спрей или мицеллярная вода, дезодорирующие салфетки.
  2. Духи.
3. Косметика: водостойкая тушь, потому как она точно не размажется;   мини-палитра (румяна и тени) ;   блеск для губ. Для кратковременной поездки этого достаточно, но, если место позволяет, то лучше упаковать еще помаду и подводку.
Косметичка для торжественных случаев Вот уж когда действительно нужно хорошенько все продумать. Ведь в клатч много не положишь, а выглядеть нужно на все 100%.   Опытные светские львицы советуют захватить на мероприятие:  
1. Консилер.
2. Бронзер (или хотя бы пудру.
3. Блеск для губ и соответствующий карандаш.
4. Помаду (лучше матовую.
5. Ватные диски или промокательные салфетки на случай, если косметика потечет.

( "Psychology - Female").

1. Набор красивых открыток
Не обязательно на новогоднюю тематику, возможно просто красивый набор, который друг потом сможет отправлять своим друзьям и родным в течение года, или просто отложить в коллекцию красивого арта.

2. Красивый календарь на будущий год
Вполне стандартный, но полезный подарок к новому году. Главное, чтобы календарь был необычным и во вкусе друга: минималистичным или ярким, может быть авторства его\ее любого художника или расписанный вашими руками.

Хорошо подходит всем, кто носит контактные линзы - не течет, не сыпется, не ощущается на ресницах, при этом легко смывается, как и все корейские туши для ресниц - скатываясь по ресничкам в комочки.

В состав туши входит органический пчелиный воск и карнаубский воск, изготовленный из бразильской пальмы. Благодаря этим компонентам тушь бережно защищает каждый волосок, питая и сохраняя в нем дополнительную влагу.

Перманентный макияж произошел от татуировки, однако на современном этапе развития этой отрасли, татуаж существенно отличается от классической татуировки новой техникой исполнения, минимальной травматичностью, новой оборудованием, полным составом красителей, а так же полной скоростью выведения растительного пигмента из кожи. Качественно выполненный перманент будет радовать глаз 1,5 - 3 и даже 5 лет, после чего посветлеет.

На часах была полночь с десятью минутами.
— Аццкое время. — Ершова кивнула в сторону настольных электронных часов, которые все мои друзья почему-то называют «Бигбэн для слепорылых». Наверное потомушта они размером с тиливизор.
— А ещё и Хеллоуин, если вспомнить… — Я добавила свои три копейки в атмосферу предвкушения чего-то страшнова. — Зомби по улицам шляюцца без регистрации, упыри шастают по кладбищам, кровь пьют невинную.
— Ну, зомби без регистрации у меня самой дома щас спит. Ничего стрёмного особо. Только пьёт много, и волосатый как пиздец. У меня уже аллергия на ево шерсть жопную. — Юлька с любовью вспомнила о супруге. — А на кладбищах нету крови невинной. Там икебаны одни. Упыри сегодня остануцца голодными.
— Вряд ли. Сегодня там полюбому будет опен-эйр готически настроенных мудаков. Я за упырей спокойна.
— Ну слава Богу. Пусть поедят вволюшку. Празничек у ребяток. А готов нам не жалко. Отбросы общества.
Ершова яросто стирала празничный макияж влажной салфеткой, и принюхивалась:
— Кстати, чем так воняет?
— Грязными хуями? — Предположила я, и подёргала носом. — Может, отрыжка после вчерашнего?
— Шутка своевременная, смешная. — Ершова швырнула грязную салфетку на пол, и тоже зашевелила ноздрями. — Не, ацетоном каким-то штоле…
Я внимательно посмотрела на коробку с влажными салфетками, из которой Юлька уже вытащила второй метр, и заржала:
— Не ацетоном, а специальной хуйнёй! Это салфетки для чистки офисной техники. Я на работе спиздила когда-то.
— Тьфу ты, блять! — Ершова брезгливо отшвырнула коробку. — То-то я чую, у меня рожа вся горит. Ну-ка, глянь: аллергии нету?
Юлько лицо на глазах опухало. Вначале у неё опух лоб, и она стала похожа на неандертальца, потом отек спустился на глаза, и Юлька стала китайским питекантропом, а потом на нос и губы — и вот уже на меня смотрит первобытный Гомер Симпсон с китайскими корнями.
— Ершова, ты немножко пиздец как опухла. — Мягко, стараясь не вызвать у Юльки панику, намекнула я на новое Юлькино лицо. — В зеркало смотреть нинада.
Подруга, вопреки моим советам, всё таки посмотрела в зеркало, и заорала:
— Блять! Что теперь делать?
Я пожала плечами:
— Мы ж Ковалёвым мстить собрались. Давай рассмотрим положительные стороны: ты уёбище. И это очень хорошо. Грим никакой не нужен. Щас напялим на тебя тренировочный костюм с хвостом, и вперёд, к Ковалёвскому инфаркту!
— Заебись. А чо, я одна пойду их пугать? — Ершова даже не спорила по поводу положительной стороны вопроса. — А ты чо делать будешь? Мы так не договаривались!
— Юля, — я выудила из лифчика колготки, и натянула их на руку. — Я буду жертвой бесов, понимаешь? Я позвоню им в дверь, они её откроют, ибо ебланы, а я буду валяться в корчах у них на пороге. У меня будет шея в крови, скрюченные ноги, и пена у рта. Я буду валяться по полу, и выть: «Бесы мной овладели, батюшка! Сиськи отгрызли нахуй, сами посмотрите, ноги мне скрючили, и зуб выбили! ». Тут я охуенно креативно использую во благо все свои природные достоинства, понимаешь? Мне тоже грим не нужен.
— А я где буду? — Ершовой уже овладел азарт. — Я хочу появится из воздуха, в лучах дыма, и на каблуках.
— Какие, блять, лучи дыма, Юля? И каблуки тоже нахуй. У меня есть тапки в виде голых ног Бигфута. С длинными пальцами, и с когтями. Где ты видела бесов с таким еблом как у тебя, да ещё на каблуках? Ковалёвы, конечно, мудаки, но не настолько. Короче, вот тебе дедушкин костюм, а я пошла делать хвост.
…Через полчаса мы были готовы к выходу, и в последний раз репетировали. Рому Ковалёва изображала моя собака, а мы с Ершовой играли свои роли.
— Бесы, бесы мной овладели, батюшка Роман! — Я упала на пол перед псом, и начала биться в корчах. — Спаси мою душу, почитай псалтырь, изгони дьявола из тела моего покалеченного! Я хочу умереть девственницей!
— Тычо несёшь, обезьяна? — Ершовский голос донёсся из туалета. — С девственницей явный перебор. У Ковалёвых такой простыни, тебе на заплатку, точно не будет.
— Я хочу умереть с чистой душой, и вознестись к престолу божьему! — Крикнула я в морду собаке, и та завиляла хвостом. — Спаси меня, добрый пастырь!
Тут, по сценарию, должна была появицца Ершова, но она не появлялась.
— Вот они, бесы! — я заорала, и вцепилась руками в собачью ногу. Пёс-Ковалёв такого не ожидал, взвизгнул, и непредсказуемо пукнул, после чего спрятался под шкаф. — Я чую запах сероводорода! Ад пришол на землю! Итак, встречайте: бесы!
Даже после этого откровенного призыва Ершова не появилась.
— Юля, хуле ты в сортире засела! — Я прервала генеральную репетицию, и поднялась с пола. — Твой выход!
— Дай поссать-то! — Глухо ответил из-за двери бес. — Ты б сама попробовала бы снять эти штаны с хвостом, а потом обратно напялить. Кстати, хвост я в унитаз уронила.
— Блять… — Я расстроилась. — Нихуя у нас с тобой, Юлия, не выйдет. Ковалёвы вызовут ментов, и нас заберут в обезьянник! Там нам подкинут в карман кило героина, ядерную ракету, четыре неопознанных трупа, и загремим мы с тобой по этапу, к лесбиянкам. А я ещё так молода, и так люблю мущин!
Дверь туалета распахнулась, и на пороге появилась Ершова. За десять минут я уже забыла, как она выглядит, поэтому быстро отпихнула Юльку от двери, и сама заняла позицию на гнезде.
— Не ссы, инвалид деццтва, всё будет в ёлочку. Ты, главное, паспорт с собой не бери на дело. — Подруга свято верила в то, что мировое зло сконцентрировано именно в паспорте. — И тогда никакие менты не придут. Все менты щас спят давно.
Ещё через пять минут мы на цыпочках вышли на лестничную клетку, и прокрались к лифту.
— Короче так… — Ершова наклонилась к моему уху, и ещё раз уточнила детали: — Щас мы с тобой поднимаемся на седьмой этаж, ты спускаешься вниз по лестнице до четвёртого, и проверяешь, чтоб на нижних этажах никто не стоял. А то эффекта не получицца, если мне между пятым и шестым кто-нить с перепугу пизды даст. Потом ты звонишь в дверь Ковалёвым, начинаешь изображать свой ящур…
— Корчи. — Поправила я Юлю.
— Похуй. Корчи. Потом ты кричишь: «Вы слышите этот топот? Это бесы! Они уже идут за мной! » И тут выйду я.
— Ты думаешь, у тебя получицца громко топать в плюшевых тапках? — Я с сомнением посмотрела на когтистые поролоновые ноги Ершовой.
— Верно. — Юлька не огорчилась. — Вот эта лыжная палка чья?
Я оглянулась. Возле соседней квартиры сиротливо стояла одна лыжная палка.
— Ничья. — я пожала плечами. — Бери, если нужно.
— И возьму. Я буду ей стучать по ступенькам, и имитировать аццкий топот. Видишь, всё катит как надо!
Двери лифта открылись, и мы с Юлькой шагнули в кабину, и нажали на цифру семь.
— Эх, вот эти иисусики щас обосруцца! — Юлька откровенно радовалась предстоящему чужому инфаркту. — Главное, смотри, чтоб тебе кадилом не уебали, в процессе изгнания бесов.
— Юля. — Я прислушалась к тишине за дверями лифта. — Юля, мы, кажецца, застряли.
— А я ещё появлюсь, и скажу Ковалёву: «Ты нихуя не божый человек. Ты дрочиш по ночам, в ванной. Так што собирайся, я за тобой». — Юлька захохотала, и осеклась: — Чо ты сказала?
— Мы застряли. — Я села на корточки, и посмотрела на Ершову снизу вверх. — А у меня клаустрофобия. Щас орать начну.
— Не надо. — Уверенно ответила Юлька. — Щас попробуем отсюда выбраться.
Однако, выбраться из лифта не получалось. Застряли мы всерьёз.
— Юля… — Я уже шмыгала носом. — Я боюсь! Сегодня страшная ночь, а у меня ещё клаустрофобия… У-у-у-у-у-у…
— Не вой! — Юлька взяла на себя обязанности главнокомандующего. — Щас вызовем этих, как их… Спасателей.
И уверенно ткнула пальцем в кнопку с надписью «Вызов».
— Кхе, кхе… Пыш-пыш-бу-бу-бу, Иванова. — Неразборчиво донеслось из динамика. — Бу-бу-бу ш какова хуя?
— Иванова! — Заорала Юлька. — Иванова, мы застряли в лифте! У Лидки эпидерсия и Хеллоуин, а я в туалет хочу! Спаси нас, Иванова!
— Клаустробофия у меня, дура.
— Похуй. Я такое не выговорю всё равно. Ты слышишь нас, Иванова?
— Бу-бу-бу, ждите. — Чота сказала Иванова, и отключилась.
— Не ссы, Лидос. Скоро приедет Иванова, и нас спасут. А потом мы обязательно пойдём, и напугаем Ковалёвых. — Юлька опустилась рядом со мной на корточки. — Ты только потерпи, потерпи, родная. Не умирай! Дыши, дыши, Лидка!
— Отстань, дубина. — Я отпихнула Юлькины руки, которыми она вознамерилась надавить мне на грудную клетку. — Я не умираю, и я дышу. Только тут воздуха мало, поэтому не вздумай пёрнуть.
— Жива! — Возрадовалась подруга, и предложила: — Давай, может, споём?
— А подмога не пришла-а-а-а, подкрепленье не прислали… — Обречённо начала я.
— Нас осталось только два-а-а-а, нас с тобою наебали… — Подхватила Юлька, и дальше наши голоса уже слились в неровный хор:
— Иванова далбаёб, и с патронами напряжна-а-а-а, но мы держым рубежы, мы сражаемся отважна-а-а-а…
*Прошёл час*
— Ковыляй патихонечку, а меня ты забу-у-уть…
— Зажывут твои ноженьки, прожывёш как-нибуть!
— Труля-ля, труляля-ляля…
— Иванова — пизда!
*Прошло ещё полчаса*
— Голуби своркуют радосна…
— И запахнет воздух сладостна…
— Домой, домой, пора домой!
— Юля, я умираю…
— Нас спасут, я верю!
— Про нас забыли… Ивановой никакой нет. С нами разговаривал бес.
— Я верю, что Иванова существует! И нас скоро спасут!
— Спасатели Малибу?
— Не, им далеко ехать. Скорее Чип и Дэйл.
— Я поцелую их в жопу.
— А я им отдамся.
— Домой, домой, пора домой!
*Прошло ещё двадцать минут*
— Кто тут, блять, на лифте по ночной Москве катаецца!
Голос со стороны свободы пролился нам в уши сладостным нектаром.
— Это мы! Дяденька, вытащите нас!
— Пицот рублей за ночной вызов.
— Согласны!
— Сколько вас там?
— Двое!
— Тогда с каждой по пицот.
— Пошёл нахуй! Пицот, и хватит. Щас Ивановой позвоним. — Ершова была категорична.
На свободе что-то зашуршало, и стало тихо.
— Дядя, вы тут? — Я заволновалась.
Тишина.
— Дядь, мы пошутили! — Ершова кинулась на закрытую дверь. — По пицот с каждой!
Тишина.
— Довыёбывалась, жлобина? — Я нацелилась когтями в Юлькину опухшую рожу. — Пятихатку пожалела? Теперь из-за тебя…
Тут кабина лифта сильно дёрнулась, и поплыла куда-то вверх.
Мы молчали, боясь спугнуть своё щастье.
— На какой этаж ехали? — Заорал кто-то над головой.
— На седьмой! — Заорала в ответ Юлька. — На седьмой, дяденька!
— Щас спущусь за деньгами. Ждите.
Кабина остановилась, но двери не открылись.
— Придёт, как думаешь? — Я заволновалась.
— А то ж.
Ещё через минуту за дверями послышалось шуршание, и створки разъехались, показав нам усатое и пьяное лицо спасителя.
— Дядя! — Крикнула Ершова, и распростёрла объятия. — Дай же нам тебя обнять!
— И поцеловать! — Я подняла с пола лыжную палку, и шагнула на свободу.
— Блять! — Вдруг заорал спаситель, и кинулся вниз по лестнице. — Черти! Ёбаный понос!
— Чо это он? — Юлька перегнулась через перила, и посмотрела вниз. — Живот прихватило, что ли?
— Дура, — я заржала, — это он нас с тобой испугался! Сама подумай: открываецца дверь, и на тебя вываливацца чёрное уёбище с хвостом и рогами, а за ним…
— Второе уёбище. Без сисек и на кривых ногах. — Ершова явно обиделась. — Жалко дядьку. А с другой стороны, пятихатку сэкономили. Нучо, домой?
— А куда ещё. Только пешком.
Спустившись на четвёртый этаж, мы с Юлькой, не сговариваясь, позвонили в квартиру Ковалёвых, и молча ждали реакции. Без вопроса «кто там? » дверь открылась через минуту.
— Ты дрочер, Рома. — Сурово сказала Юлька, и стукнула по полу лыжной палкой. — Хуй тебе, а не Царствие Небесное. Сдохни, гнида.
— Продавай квартиру, сука бородатая, а деньги отдай в церковь. Иначе не будет тебе прощения. — Я ковырнула засохший кетчуп на шее. — И прекрати ебацца без гандонов. Твоя Вика не спермоприёмник.
Рома коротко всхлипнул, и захлопнул дверь.
— Чота хуёво мы как-то им отомстили… — Ершова поставила лыжную палку на место, и плюнула Ковалёвым в дверной глазок.
— В самый раз. — Я открыла свою дверь, и впустила беса в квартиру. — А мог вообще подохнуть. И тогда менты, кило героина, и…
— Четыре трупа-а-а возле та-а-нка… — Нараспев продолжила список ништяков Юлька.
— И зона с лесбиянками-и-и-и…
…Дверь за нами закрылась, и в доме номер девять ненадолго воцарились тишина и спокойствие.