Макияж глаз

Уроки, фото, инструкции, отзывы. Как правильно сделать макияж для глаз.

Каково это? (ч. 1). («Science-Fact»).

02.06.2014 в 01:23

Каково это: быть карликом, замерзать в горах, получить «Оскар», пережить удар молнией, встретить белого медведя, сменить пол и пройтись по Луне?

1. Каково это: пройтись по Луне
Базз Олдрин, 73 года, астронавт

«Лунную «почву» можно сравнить с тонко измельченным тальком. Верхний слой пыли очень рыхлый. На глубине полутора сантиметров пыль намного плотнее — словно бы схвачена цементом. На самом деле частицы ничем не скреплены — просто, в отличие от Земли, между молекулами пыли нет молекул воздуха.

Когда ты ставишь ногу на эту пыль, оттиск подошвы получается идеально четкий и не размазывается. Делая шаг, я взметал перед собой пыль, и она опускалась маленьким полукругом. Очень странное зрелище — на Земле пыль так себя не ведет. Лунная пыль вообще ни на что не похожа: в безвоздушном пространстве она падает абсолютно синхронно, образуя правильный полукруг.

Я, как могу, пытаюсь выразить свои впечатления словами, но загвоздка в том, что на Луне все иначе — ни с чем из прежде увиденным не сравнить. Когда ты на Луне, вокруг тебя почти нет никаких звуков, только шумы скафандра — гудение насосов, прокачивающих жидкость. Дыхания, усиленного динамиками, ты не слышишь — это голливудская выдумка.

Передвигаться по Луне надо особенным образом. Лучший способ — быстрым шагом, подражая лошади, скачущей галопом: два быстрых шажка — скачок, еще два быстрых шажка. На Луне невозможно контролировать равновесие. Стоит слегка наклониться в любую сторону, и рискуешь упасть. Но устоять легко — достаточно упереться в поверхность ступнями. К лунной поверхности человеку легко приспособиться. Слабая гравитация очень облегчает хождение пешком. Там здорово. Серьезно».

2. Каково это: считаться вундеркиндом

Алексей Романовский, 24 года, разработчик программного обеспечения в области телефонии, программист компьютерных игр. В 13 лет окончил школу экстерном, в 14 стал студентом Международного университета

«Как сказала одна моя знакомая католичка, норма — это норма, а не наиболее распространенная патология. До шести лет я от сверстников абсолютно ничем не отличался, кроме разве что чрезмерной любви к рассказам о животных, но родители считали, что я «опережаю», а я еще не умел им возражать. То, что я начал читать к четырем годам, моя мать вспоминала как серьезное достижение чуть ли не до института. В шесть лет я нашел на чердаке учебник химии для девятого класса и, разумеется, ничего в нем не понял. Сосредоточенно выписывал формулы несуществующих «оксидов», придумывал несуществующие соединения-созвучия — «озон-азот», и этого хватило, чтобы родители решили, будто я увлекаюсь химией. Убедившись сами, они убедили меня, и так начался мой крестовый поход дилетанта — от одного алфавита к другому алфавиту.

Семейная легенда гласит, что во втором классе мне стало «скучно учиться». Правда же состоит в том, что мать услышала об экстернате и решила, что ее сын этого достоин. Я не возражал. Второй класс я сдал за два месяца (и пошел во второй четверти в третий) , четвертый — за лето, шестой, седьмой и восьмой — за два учебных года. Мне эти переходы из класса в класс нравились, если так можно выразиться, эстетически. Была какая-то красота в том, чтобы распланировать годовой курс русского языка по три параграфа в день и справиться с ним за месяц.

Особой сложности этот процесс для меня не представлял. Точнее, если и представлял, то косвенным образом: болезни — пять бронхитов в год, трудный возраст, лень — из-за чего даже схватывал двойки. В девятом классе меня перевели в физико-математическую гимназию, и там стало сложно по-настоящему. Нельзя сказать, что я не справлялся с программой, но по «сверхдолжным заслугам» был далеко не первым.

Я не замечал людей до семнадцати лет. Сначала не понимал, как можно жить вне объективного формального знания; потом начал понимать, но не подавал виду — было очень выгодно носить маску и везде пользоваться льготами, полагающимися чудаковатому профессору».

3. Каково это: пережить удар молнии
Макс Диринг, 44 года, звукорежиссер

«Дело было в пятницу. Стояла типичная для июля погода: светило солнце, плыли пышные белые облака. Четверо моих коллег по работе и я поехали в Дархэм поиграть в гольф. Дошли до пятой лунки, и тут заморосил дождь. Мы решили переждать под навесом. Помню, что воздух сладко пах озоном. Это последнее, что могу припомнить перед тем, как ударила молния.

Когда проскочил разряд, я весь заледенел — мне никогда в жизни не было так холодно, но в то же самое время часть моего тела невероятно раскалилась. Потом раздался самый фантастический шум, какой я когда-либо слышал. Такой громкий, что заглушал все остальные звуки, честно. У меня было такое ощущение, будто меня поставили между двумя мусорными баками и сплюснули. Словно все вирусы гриппа, которыми я заражался на протяжении жизни, накинулись на меня скопом. Руки, ноги, пальцы налились тяжестью — казалось, они весят этак 2000 килограмм. Каждая клеточка тела мучительно болела. Боль была тупая, ноющая и в то же самое время острая. У меня даже волосы болели и ресницы.

Молния ударила в дерево рядом с нами, сшибла несколько веток, перетекла в навес, пробив в нем огромную дыру, а потом прошла через Терри, одного из моих приятелей. Вошла в него через макушку и вышла через колено. Терри умер мгновенно. Вырвавшись из земли, молния поднялась по мне и вышла через голову, оставив выходное отверстие: восемь швов пришлось накладывать. Теперь я могу проделывать довольно сложные вычисления — тригонометрия там, матанализ, но не просите меня складывать или вычитать. Бесполезно. Врачи говорят, что у меня все в порядке, но я-то знаю — они что-то от меня скрывают».

4. Каково это: участвовать в групповом сексе
Источник пожелал остаться анонимным

«Групповой секс похож на секс с дрессированным осьминогом: вокруг тебя сплошные конечности и языки, чьи-то руки хватают тебя и тянут, ноги раздвигаются, в твой рот что-то втискивается, мозг не успевает обрабатывать ощущения, а либидо, которое, собственно, и втравило тебя в эту историю, тоже пасует перед таким изобилием.

Групповой секс позволяет тебе увидеть, каким уродливым бывает неприкрытое вожделение. За исключением тех случаев, когда хозяин или хозяйка дома допускают на вечеринку только специально выведенные гибриды с идеальными телами, здесь обычно собираются не совсем те, кого ты предпочел бы увидеть. Женщины еще туда-сюда — от тусклого освещения и макияжа они сильно выигрывают. Что до мужчин. Все эти торчащие члены и пивные животы, волосы дыбом на всех местах. Сидят и мнут свои жалкие мошонки, отчаянно пытаясь их реанимировать. Фрейд считал, что все мы немножко гомики. Что ж, против Фрейда не попрешь, но такое количество лиц мужского пола отобьет охоту даже у убежденного гея.

И все же, групповой секс — это потрясающе! Слыша пыхтение совокупляющихся прямо у тебя под боком, возбуждаешься на удивление сильно. Женщины. Одна и немедленно другая, а сразу за ней третья. А что за ощущение, когда входишь в женщину, в которую уже вошел другой, и ты чувствуешь этого другого через относительно тонкую мембрану.

И все то время, пока ты едешь на такси домой и на следующее утро готовишь себе омлет, а потом сидишь в офисе, ты думаешь только об одном: «Я участвовал в групповом сексе, и я сделаю это снова! »

5. Каково это: страдать нарколепсией
Мелоди Зарнк, 45 лет

«Если нормальный человек захочет почувствовать себя нарколептиком, пусть на двое суток откажется от сна. Мы так мучаемся каждый божий день. В возрасте двадцати одного года я подметила: если я долго веду машину, то мне обязательно нужно съехать на обочину и немножко вздремнуть. Я решила, что просто не высыпаюсь, но это оказался первый симптом нарколепсии. Здоровый человек начинает видеть сны через полтора часа после засыпания. Нарколептик входит в фазу сновидений моментально. Я вижу сны с открытыми глазами, когда еще бодрствую. Для меня сновидения все равно что галлюцинации — страшно реалистичны. Если мне снится, что меня укусил комар, я чувствую нестерпимый зуд. Бывает, что я забываюсь на несколько секунд. Особенно, если делаю какие-то повторяющиеся движения. Однажды я отключилась в кинотеатре, когда смотрела фильм и хохотала. Голова у меня запрокинулась, в глазах все потемнело. Я не могла двинуться, не могла вернуть голову в правильное положение — хорошо, муж помог. Ученые вплотную подошли к созданию препарата, который, возможно, будет помогать при моей болезни. Я не льщу себя надеждами, но как бы было приятно ложиться спать, не испытывая страха. »

6. Каково это: быть карликом
Владимир Федоров, 66 лет, актер (рост 130 см)

«Я живу в гармонии с миром и с собой. Когда я родился, родители были счастливы. Сначала, конечно, они испугались — не могли понять, кто это вообще появился на свет (я родился с большой головой, маленькими ручками и ножками и ростом 30 сантиметров. В роддоме к маме сразу подошли врачи, которые сказали, что на карликов у них есть специальный заказ и они очень просят отдать меня им во благо науки. Но мама прижала меня к груди и сказала, что она меня вырастит.

Я рос в нормальной обстановке, воспитывался в любви и никаких особых трудностей в связи со своей непохожестью не испытывал. У меня нормальная квартира, здесь нет ничего, что было бы приспособлено под мой рост, — стандартной высоты унитаз и так далее. Вообще ничего не переделывалось специально под меня. Если бы я был в два раза меньше — да, это была бы проблема. Случается, что я, например, не могу дотянуться до электрического звонка. И ничего страшного. Где-то я могу подпрыгнуть или на что-нибудь встать. В крайнем случае, дотянуться, держа в руке книжку.

Если бы я не был карликом, не обладал такой фактурой, никто никогда не пригласил меня сниматься в кино, а потом играть в театре. Когда меня заметили в джаз-клубе и позвали на роль Черномора в «Руслане и Людмиле», я был очень далек от этого — я увлекался наукой, электроникой, музыкой, абстракционизмом, а об актерской карьере не думал даже. Сейчас я играю на большой сцене МХТ и в Театре у Никитских ворот — в общем-то грех жаловаться.

Единственная проблема раньше была с личной жизнью. Я родился в 1939 году, рос в послевоенные годы. А это же была война мускулов — соответственно, и девушки грезили о сильном мужчине. Я был совсем другим. Однажды я позвонил и признался однокласснице в любви. А она без излишней деликатности сказала мне: «Да ты посмотри на себя в зеркало». Все мои четыре жены — женщины удивительной красоты и ума. Потому что со мной рядом какая-нибудь дура быть не может. Да и некрасивая тоже. Такие женщины, как правило, закомплексованы и все время пытаются самоутверждаться за счет мужчины. Я для этой роли совсем не подхожу. Если бы сейчас пришел добрый Бог и спросил меня, хочу ли я, чтобы у меня были нормальной длины руки и ноги, я бы ответил: «Нет, мне нравится жизнь, которую я прожил. Я такой, какой есть».