ждый закоулок этого места отдает страхом и холодом, повсеместно навивающими тревогу. Недавно положенный паркет кажется слишком вычурным для дома душевнобольных, а люстра в центре большой залы внушает ироничное величие. Взгляд Стефана скользит по каждому предмету в холле, по каждой картине, которой украшены стены. Владельцы делают все, чтобы это место не выглядело похожим на агентство ритуальных услуг. Правда, с аурой им бороться не под силу.
Черная, словно гуашь, вуаль окутала старинный дом в векторианском стиле и не желала быть изгнанной из места, где рушатся сотни судеб, стоит массивным дверям захлопнуться за спиной вошедшего.
Стефан медленно проходит вдоль стойки регистрации, невзначай вслушиваясь в разговор полицейского и главного врача сея ужаса.
Череда жестоких убийств обрушилась на психиатрическую больницу. Беспощадный убийца, основываясь на сюжетах популярных ужастиков, перерезает глотки всем, кто становится на его пути. Ножевой порез наносит идеально ровно, жертвы не сопротивляются и, возможно, сами встают под заточённое лезвие.
Вампир проскальзывает мимо сотрудников сразу нескольких служб города и аккуратно поднимается по правой лестнице, ведущей в крыло, где содержат безнадежных больных. Психов. И таких чертово большинство. Мир погряз в самом настоящем сумасшествии.
Он идет осторожно, слышит, сам того не желая, ужасающие крики, рвущихся на волю. Одни только возгласы навивают на мысли о том, что пора уходить. И он бы ушел, не будь вампиром и не ищи ту, что в скором времени разоблачат.
Сальваторе знал имя и лицо убийцы, наверное, он не знал только фамилия, по той причине, что ее просто не было. Когда Деймон привез ее в это по истине жуткое место, ляпнул первое, что пришло в голову — Гилберт.
Он тенью растворяется в очередном пустом коридоре и резко замирает у одной из палат с решетчатым окошечком. Из нее не доносятся вопли, раздирающие душу, нет и стонов, зовов на помощь. Есть нечто более ужасное, по мнению парня. Есть тишина.
Он бесшумно приближается к окошку и заглядывает в него, подтверждая свою теорию.
Амара сидит в углу, у одной из стен, скрестив ноги по-турецки и неотрывно смотря в одну точку на потолке. Волосы, всегда идеально ровные, спутались и от влаги, норма которой здесь превышена, завились в легкие кудряшки. Макияж, изначально сделанный уверенной рукой сжалившейся над судьбой первого двойника Кэролайн, раз мазался по всему лицу, представляя собой жуткую картину. Глаза пустые. Руки запачканы в чужой крови.
Стефан приковывает глаза, шумно выдыхает и резко дергает тяжелую дверь на себя, срывая ее с петель.
Лишний шум категорически не нужен, поэтому он успевает отставить ее прежде, чем глухой удар распространился бы по этажам.
Он бесшумно подходит к девушке и осторожно, не делая лишних движений, приседает около нее.
— Привет, Амара, — Стефан сжимает губы в тонкую полоску, нервно улыбается, предвзято относясь к ней, как к нездоровому человеку.
Она реагирует мгновенно. Переводит затуманенный благодаря препаратам взгляд на него и легонько приподнимает уголки губ в улыбке. Она рада видеть его. Он копия Сайласа, но не сам Сайлас.
Ведьмак мертв. Она сама изощренно убила его.
— Привет, Стефан, — спокойно отвечает брюнетка. От ее взгляда становится не по себе, а сердце щемит от желание спасти ее от всех грез и защищать всегда.
Она не похожа на Елену, а, тем более, на алчную Кэтрин. Они обе сильные, она же — слабая. Беззащитная, загнанная в ловушку и совершенно одинокая.
— Ты пойдешь со мной? — тихо спрашивает Стефан и замечает под ее ногами нож, надеясь, что его замешательство ускользнуло от Амары.
Она тянет руки к нему и обхватывает за шею, давая свое согласие.
Она хочет быть защищенной, не слабой, его.
